Основные темы сайта:
Главная » Душеполезное чтение » Публикации » Другое

Люди и характеры
Начало

Отец Александр

          

           Сейчас ему начало 8-го десятка. Не виделись мы с ним лет 10. Скучаю. Священник, испытавший в своей  жизни прелести и советского периода служения, и начала возрождения, как поется в том романсе, «пережил и многое, и многих». Были у него и искушения. Будучи настоятелем единственного до поры до времени храма в районе, нашел себе друга, старосту храма. И стали они вдвоем «отмечать праздники», а праздник в церкви – каждый день. И доотмечались до крупной ссоры.  В один прекрасный день о.Александр решил, что «собеседник»ему не нужен и не угостил его, как у них водилось. Тот обиделся и накатал архиерею телегу, красочно расписав недостойное поведение отца настоятеля, порочащее доброе имя православного священника. Архиерей призвал к себе членов «двадцатки», которые подтвердили факты злоупотреблений потреблениями. О.Александра с настоятельства сняли и отправили то ли третьим, то ли четвертым священником в новоткрывшийся собор. Впрочем, староста тоже получил воздаяние. Бабки, горой стоявшие за о. Александра, предложили ему покинуть место по-хорошему, в противном случае пообещали содействие в уходе. Староста прикинул, что первый вариант, как ни крути, лучше, чем второй, и ушел «по собственному», чему весьма обрадовалась казначейша – грешки за старостой водились немалые. А пришедший новый настоятель, отец Андрей, быстро закрутил гайки, воспользовавшись возвращенным правом настоятелей совмещать эту должность с должностью старосты.
           На новом приходе о. Александр появился опухший, обрюзгший, с лицом свекольного цвета. Прихожане от него поначалу шарахались – слабость  к спиртному у батюшки была, что называется, на лице написана. Но продолжалось это до первого водосвятного молебна, который отслужил  новый священник. Когда он затянул «Царице моя преблагая…» своим надрывным плачущим тенором, все, присутствовавшие на молебне, разрыдались. Столько покаяния, столько горести, столько вопля о помощи было в голосе о. Александра, что у женщин немедленно задрожали подбородки, а из глаз полились ниагарские водопады слез. И это снискало о. Александру славу замечательного, душевного и понимающего жизнь батюшки.
           А свой грех он полностью оставил и употреблял спиртное только на праздничных трапезах «малой мерой», да и то, если Владыка не приезжал на праздник.
           Если исходить из того, что у каждого священника «свой» круг окормляемых, свой электорат, говоря современным языком, то о. Александра смело можно назвать духовником старушек и семинаристов. И те, и другие его боготворили. Старухи за то, что не мучил их на исповеди дотошными дознаваниями с пристрастием, а семинаристы за то, что с о. Александром, не смотря на то, что большинству из них он годился в дедушки, а то и в прадедушки, можно было классно поозорничать. И те, и другие со всеми своими горестями шли к о. Александру и после бесед с ним «никто неутешен не отходит». Не одному семинаристу батюшка подсказал невест. А кое-кому не благословил жениться на выбранной половинке. Деликатное чувство юмора, с которым батюшка давал наставления и поучения, очень привлекало к нему людей. Церковные бабки, едва завидев его, бросали свои свечки, тряпки, метелки и мчались к нему поздороваться и благословиться. За его доброе отношение они платили ему своей старушачьей заботой: кто носки заштопает, кто рясу постирает, кто в каморке помоет. К слову сказать, матушку о. Александра ни том приходе, ни на этом никто никогда не видел. А поскольку жил он все время не дома, а при церквях, в которых служил, то напрашивался вывод, что семейная жизнь батюшки не ладилась. Поэтому поле деятельности у старух было широкое. Он к  своим семидесятилетним воздыхательницам относился благосклонно и посмеивался над их суетой в кулак. Иногда замечали за батюшкой легкое такое ненавязчивое юродство. Грозой о. Александр был только для тех, кто грешил абортами и … убийством животных. Прихожане это знали, и каяться в этих грехах шли к другим священникам.

«Нива»


           У о. Александра была «Нива». Судя по её техническому состоянию, наполеоновские солдаты бросили её при отступлении из Москвы. Но батюшка её все равно любил, отчасти потому, что другая машина ему попросту «не светила». Эта «Нива» была отвратительного выцветшего кофейного цвета с ржавыми разводами  вокруг порогов. Машина была своего рода визитной карточкой священника. Её знали, её узнавали, а гаишники при виде потрепанной машины отдавали честь. Ветеранша пару раз побывала в авариях, о которых батюшка рассказывал с изумлением: «Слетел под откос… Тут зашили, там зашили… А ей пришлось двери менять». Машина эта была для него чем-то вроде домашней скотины, о которой нужно было заботиться, и которая взамен его возила. Но с возрастом у «Нивы» начался старческий маразм, и пользоваться ей стало весьма затруднительно. Помню, как–то раз застала батюшку отчаянно пытающимся завести древний мотор. Увидев меня, он пожаловался на «старуху», а потом обратился к ней с вразумительным словом:
- Ну что же ты не заводишься-то, а? Совести у тебя нет! Меня же причастники ждут!
- Может, перекрестить её? – предложила я. О. Александр махнул рукой:
- Я её уже раз сорок крестил и раз двадцать «Отче наш» прочитал…. Крестным ходом мне вокруг неё идти, что ли?... Какой-то вот бесенок сидит на ней и уходить не хочет! – он с досадой ткнул пальцем в «бибикалку». Тут его взгляд упал на маленькую иконочку, которую я несла показать знакомой. – Это что у тебя там? А-а, Ксения блаженная? Ну-ка, давай сюда… - он пристроил образок на панели и в очередной раз повернул ключ… Машина завелась.
- Вот как, - сказал он, - Ксению он и испугался.
- Возьмите себе, батюшка, - предложила я.
- А тебе?
- А я много привезла из Питера. У меня есть еще.
- Ну спаси тя Господи, - ответил он. Потом, всякий раз проходя мимо раритетного авто, я наблюдала образок на передней панели перед рулем.
           Однажды мне пришлось-таки прокатиться на реликвии. Я пригласила священника о. Вадима причастить тяжело болящую знакомую, маму моей подруги. А он, будучи бесколесным, попросил о. Александра довезти его до причастницы. Это эпохальное событие надолго выбило меня из состояния адекватности.
           Во-первых, как только мы выехали на проезжую часть, пешеходы как нарочно стали кидаться под колеса батюшкиного авто, видимо, считая за особую благодать погибнуть под машиной маститого протоиерея. Когда очередной бедолага едва не свел счеты с жизнью под колесами «Нивы», о. Александр развел руками и сказал:
- Ну куда же ты, дядя, лезешь?! У меня же тормоза не работают!  
У меня при этих словах отвисла челюсть.
- Как – не работают?! – вырвалось у меня. При стиле езды батюшки это было, в принципе, смертельно. Он, видимо, увидел мою физиономию в зеркало заднего вида и царственным жестом махнул рукой:
- Закрой глаза и спать ложись! Доедем!
Отец Вадим, сидевший на переднем сидении, хихикнул в бороду. «Ну, видимо, он человек бывалый, раз так спокойно реагирует на неработающие тормоза», - подумала я и слегка успокоилась. Однако через несколько сотен метров наступило во-вторых.
           Во-вторых, я обратила внимание на то, что батюшка в самых критических ситуациях не пользуется сигналом. Это породило в моем мозгу смутные подозрения.
- Батюшка, - спросила я, - а сигнал у Вас работает?
Он гордо хмыкнул.
- Конечно, нет! – ответил он. Я совсем уже притихла на заднем сидении, стараясь как можно крепче держаться за какие-то выступающие элементы интерьера авомобиля. И тут… И тут наступило в-третьих.
           В-третьих, до моего сознания дошло, что в багажнике машины что-то плещется. Гоня прочь мутную догадку, я сказала:
- А у Вас там в багажнике что-то плещется…
- А! – отец Александр опять махнул рукой, - Это канистра у меня там с бензином. 30 литров, с собой вожу на всякий случай.
Тут уж мне совсем поплохело. Классная выходит поездочка – на старой машине с неработающим сигналом и тормозами, да в придачу с 30-ю литрами бензина в багажнике! Но, к моему огромному облегчению, дом, куда мы направлялись, был недалеко. На финишную прямую мы вышли с помпой. Это был, так сказать, апофеоз нашего путешествия.
- Где надо остановиться? – спросил отец Александр.
- А вон, первый подъезд, - показала я.
- Отец Вадим! – обратился к своему пассажиру батюшка, - будь добр, открой дверь, ногу высунь – притормозить надо!
Обратно я поехала на автобусе.
           Потом одна благотворительница устроила батюшке новый кузов, переборку двигателя и капитальный ремонт всей машины. И новенький красный кузов слился с общим потоком машин. Визитной карточки о. Александра не стало.

На одре


          У о. Александра стали страшно болеть ноги. «Профессиональная» болячка священства. Ноги опухали, в сырую погоду даже появлялись язвы. Порой он был вынужден принимать исповедь сидя на стуле. Иногда неделями лежал – не мог служить. Это вызывало неудовольствие настоятеля – единица в штате есть, а она нерабочая. Частенько приходилось срочно искать замену, а это не нравилось другим священникам – свою неделю отслужил, так теперь еще и чужую служи. Никакие средства отцу Александру не помогали и он, судя по его отношению к своей болезни, смирился с ней как с фактом своей биографии. Однажды, зайдя в храм, я увидела его, сидящим на скамье у стены – приходил в себя после службы. Рядом с ним сидела Варвара, его ровесница, суетливая церковная бабка. Сидели они рядышком, как дети болтали ногами и устало о чем-то говорили. Я подошла поздороваться.
- Сидим вот  с Варварой, - погасшим голосом сказал о. Александр, - думаем, сколько нам еще осталось.
- Да ладно Вам, батюшка, - ответила я, - живите сто лет. Чего туда торопиться?
- Да тут торопись - не торопись, а все уж к тому подходит. Вон, глянь, на чем мы с Варварой сидим. А я ведь и не заметил сначала, - он поднял вверх лохматую тускло-желтую бахрому, - Во!
Сидели они на одре – скамье, на которую во время отпевания ставили покойников.


Дети о. Александра


           Детей у батюшки было трое – две дочери и сын. Конечно, на момент моего знакомства с батюшкой все они были уже взрослые. Дочери отца очень любили, частенько приходили к нему в каморку. Обе были похожи на него, и, скажем так, не красавицы. Несмотря на семейные нестроения, девушки были воспитаны правильно - обеим было уже к тридцати, но они хранили себя, что удивительно по нашему распущенному времени. Обе впоследствии стали супругами священников. Сына отца Александра я никогда не видела. Он жил своей семьей где-то в городе. Говорили, что он был неверующий. Однажды зимой, когда он возвращался по темну с работы, на него напали и ударили ножом. Место было безлюдное, нашли его только утром. К тому времени он умер от потери крови. Было ему чуть за сорок. Отец Александр вслух не высказывал своей скорби, но она жила в его глазах. Некоторое время после смерти сына он стал часто впадать в задумчивость. Определить направление его мыслей точно я не могу, но из коротких редких фраз можно было понять, что батюшка скорбел от того, что «все могло бы быть по-другому». Но время, как известно, лучший лекарь. Прошла и эта скорбь. Отец Александр снова стал шутить и улыбаться. А дочери окружили его еще большей заботой и любовью.

Эх, ты!


           К отцу Александру боялись идти благословляться на брак. К другим священникам подходили безбоязненно, а к нему осмеливались идти только самые отчаянные. Потому что он то ли от неудачи собственного брака, то ли от поведения современной молодежи мало кого благословлял. Но говорили, что уж если благословил – то все, семья не распадется.
           Я, будучи уверена в своем выборе, смело пошла к нему, правда не за благословением, а просто сообщить эту радостную для меня весть. Он сидел в своей «Ниве» и, как всегда, обрадовался моему появлению
- Здравствуй! Ну, чего ты? – спросил он, видимо, по моему счастливому лицу догадавшись, что я хочу ему нечто сообщить.
- Замуж выхожу! – сказала я, ожидая поздравлений. Но он как-то странно посмотрел в даль, словно желал там что-то увидеть, а потом спросил:
- За кого?
- А вот за такого-то. Знаете его?
Он на мгновение призадумался, припоминая моего жениха, с которым иногда встречался в храме.
- Это с усиками такой?
- Да.
И тут по выражению его лица я поняла, что он категорически против нашего брака. Но – он пожалел меня, не сказал ничего «такого», по свойственной ему деликатности, обошел тему с другого края.
- Ну зачем вам это нужно? – с жаром и сочувствием начал говорить он, едва ли не на половину высунувшись из окна машины – Ведь плачете потом! Кто его знает, какой он? Ведь ты с ним сколько знакома?
- Четыре месяца.
- Ну вот… Четыре месяца… Хорошо ты его знаешь? Какой он?
- Да он хороший, батюшка! – ответила я. Он, как человек мудрый, не стал меня ни в чем убеждать.
- Хороший? Значит, ты в нем уверена?
- Да, уверена, - сказала я.
- Ну, раз уверена… - и тут он опять сказал -  Ну зачем тебе это нужно? Была ты как птица небесная, порхала – забот не знала! Была ты – и нет тебя…Эх, ты!
           Потом, уже после свадьбы, он всякий раз, встречаясь со мной, с тревогой спрашивал: «Ну, как ты?» «Да все слава Богу» - отвечала я. Но два года спустя я действительно плакала, придя к отцу Александру за утешением и молитвами.  Несмотря на то, что прошло уже много лет, я не могу отделаться от ощущения, что те события словно подрезали мне крылья…

Категория: Другое | Добавил: Vladimir (29 Апр 2011)
Просмотров: 2622 | Теги: о. Александр, вера, Православие, нива, брак, Протоиерей | Рейтинг: 5.0/3
Поделиться:
Всего комментариев: 0
avatar
В соц. сетях
Почта
Логин:
Пароль:

(что это)
Мини-чат
Поделиться в соц. сетях:




Сайт работает благодаря вашим пожертвованиям.

Форма для пожертвования:
Рассылки Subscribe.Ru
Лента "Душеполезное чтение"

Наши друзья

Общество друзей милосердия InetLog.ru
Besucherzahler femmes russes a marier
счетчик посещений
Яндекс.Метрика