Основные темы сайта:
Главная » Душеполезное чтение » Праздники. Имена » Двунадесятые

Введение Пресвятой Девы во храм

Предстательство христиан непостыдное, ходатайство ко Творцу непреложное, не презри грешных молений гласы, но предвари, яко Благая, на помощь нас, верно зовущих Ти: ускори на молитву, и потщися на умоление, предстательствующи присно, Богородице, чтущих Тя,- так весьма часто с особенным умилением святая Церковь возглашает в честь и похвалу Преблагословенной Девы Богородицы, повергая пред Ней все наши недостойные молитвы и относя к Ней единой всякую благовременную помощь свыше.

Церковь принимает за несомненную истину, что покров Пресвятой Богородицы простерт над всем родом человеческим и в особенности – над родом христианским, и над всеми нами, в частности. Пресвятая Дева, как любвеобильная Матерь, любит род человеческий, а паче всего – христиан; может ли Она оставаться равнодушной к жизни и судьбам людей, не заботиться о них, не оказывать им Своего покровительства? Молитвы Царицы Небесной о нас благоволительно приемлются Сыном Ее и Богом. По Ее ходатайству Он совершил первое Свое чудо, претворив воду в вино в Кане Галилейской. И этот Евангельский урок служит для христиан отраднейшим доказательством, уверением в той истине, что Богоматерь неизменно предстательствует за христиан пред Сыном Своим.

 
 

Вспомним, дорогие, это Евангельское повествование, остановимся на нем поподробнее. Обратим внимание на то, что событие, произошедшее в Кане Галилейской, не имеет, кажется, такого уж важного значения, а тем не менее, Пресвятая Дева не оставила и эту мелочь жизни без Своего внимания, уверяя нас в том, что покровительство Ее простирается над всей нашей жизнью, над всеми обстоятельствами, как маловажными, так и имеющими великую для нас значимость.

Жизнь частных людей, да и целых народов, слагается, главным образом, из мелочей – из попечения о пище, одеянии, жилище, из скромного удовлетворения скромных нужд, из обыденных огорчений, скорбей и радостей. Важные события также происходят, но значительно реже, чем события мелкие, в которых протекает преимущественно жизнь людей. Эти мелочи, при всей их кажущейся маловажности, в совокупности имеют величайшее значение – и житейское, и нравственное. Они делают наше существование горьким или приятным, тяжелым или легким. В зависимости от них образуется и нравственное направление и настроение, нравственный характер людей. Под влиянием счастливых обстоятельств одни люди совершенствуются в добродетели, другие, напротив, начинают утопать в пороке. Так, например, в ком-то в благополучии и беспечалии крепнут довольство своим положением, благодушие, благожелательность, благотворительность, благодарность Богу. В другом же развиваются самолюбие, изнеженность, равнодушие к чужим несчастьям, пристрастие к наслаждениям и другие пороки, какие могут быть у человека счастливого и богатого. Точно так же у живущих под бременем неудач под воздействием обстоятельств несчастных являются: у некоторых – добродетели, а у некоторых – пороки; в одних рождается терпение, преданность воле Божией, мужество, трудолюбие, молитвенное настроение, в других же – малодушие, ропотливость, леность, отчаяние с его гибельными последствиями.

Значение мелочей жизни весьма велико. Поэтому ими нельзя пренебрегать, на них необходимо обращать сугубое внимание с тем, чтобы они всячески были направляемы и служили на пользу, на благо человеку. И первое подтверждение тому – в том, что мы видим, как Пресвятая Дева не пренебрегает и маловажными, на первый взгляд, в жизни людей событиями, и они состоят под Ее покровом и служат предметом Ее ходатайства пред Возлюбленным Своим Сыном. По какому случаю обратилась Она с единственным записанным в Евангелии ходатайством к Сыну Своему и Богу? – По случаю оскудения вина на браке в Кане Галилейской. Не мелочь ли жизни, что на браке недостало вина, недостало вина уже после того, как вино пили? Стоило ли, по-видимому, обращать внимание на этот пустяк Пресвятой Деве Марии – великой Святой и Подвижнице, а тем более – Богочеловеку Иисусу Христу? И, однако, что же? И Богоматерь, и Христос милостиво призирают на эту мелочь!

Богоматерь Своим любящим сердцем поняла, что недостаток вина на браке причинил бы огорчение и жениху с невестой, и их гостям, нарушил бы общее веселье в торжественнейший момент жизни новобрачных, оставил бы у них навсегда тягостное воспоминание. И вот Она Сама, без посторонней просьбы, решается помочь этим людям. Божия Матерь, очевидно, эту мелочь жизни не считает мелочью нравственной. Она обращается с просьбой о предотвращении скорби, ожидавшей гостей, позванных на брак, к Сыну Своему – Богочеловеку. Вина нет у них (Ин. 2, 3),- говорит Она Христу, умоляя Его этим напоминанием избавить новобрачных от неизбежного, казалось, для них огорчения. Что же Христос? Признает ли Он эту мелочь жизни – недостаток вина на браке и ходатайство о том Богоматери не заслуживающими внимания Его? Нет, Подвигоположник, Крестоносец и Учитель Христос говорит лишь о преждевременности исполнения прошения Матери Своей, но не признает ни ходатайства неуместным, ни дела самого не заслуживающим внимания. И в нем, как и во всяком ином, приходит людям на помощь, уверяя нас в том, что и мы должны быть внимательны ко всему, из чего состоит жизнь – наша и наших ближних. Ибо в ней, в жизни, ничего незначительного и неважного нет.

Аминь.

Архимандрит Кирилл (Павлов)
 

1961 г.
Неделя 3-я по Пятидесятнице

 

«Перемещается центр тяжести жизни»

Когда-то, во времена еще не столь давние, но, как кажется иногда, тысячелетиями отделенные от нас, жизнь измерялась, в первую очередь, духовными, религиозными праздниками. О, конечно, далеко не все знали в точности содержание каждого из них, но все шли в церковь, для многих, может быть даже для большинства, праздник был прежде всего возможностью выспаться, поесть, попить, отдохнуть. И все-таки, думается, каждый чувствовал, даже если и не сознавал ясно, что праздник — это прорыв в жизнь чего-то высокого и светлого, соприкосновение с миром каких-то иных реальностей, напоминание о чем-то, что забывается и заглушается буднями, т. е. суетой и усталостью повседневной жизни.

Даже названия праздников: Введение во Храм, Рождество, Богоявление, Сретение, Преображение, даже сами эти слова — своей торжественностью, инаковостью по отношению к действительности, таинственной красотой своей о чем-то напоминали, к чему-то звали, на что-то указывали… Праздник — это был как бы вздох человека о какой-то утраченной, но манящей красоте, вздох о возможности другого.

Но теперешний мир наш стал будничным, беспраздничным — и даже прививки казенных, «социальных» праздников не устраняют этого налета пепла, грусти и безочарованности. Ибо, повторяю, сущность праздников именно в этом прорыве, подъеме — в иную реальность, в мир духовной красоты и света. Но если этой реальности нет, если по существу — нечего праздновать, то никакими искусственными подъемами праздника не создать.
Вот праздник Введение во Храм Пресвятой Богородицы. О чем он? Тема его простая: маленькую девочку родители приводят во храм Иерусалимский. Ничего необычного, в то время так поступали многие, это было общепринятым обычаем. Ибо привести в Храм — это значит жизнь ввести в соприкосновение с Богом, дать жизни конечную цель и назначение, осветить ее изнутри светом высшего опыта.
Но вот, повествует церковная служба этого дня, вводят ее туда, куда никто, кроме священников, не смел входить, вводят в место, называемое «святое святых», в таинственную, священную глубину храма. Имя этой девочки — Мария. Это будущая мать Иисуса Христа, т. е. та, через которую, верят христиане, сам Бог приходит в мир, к людям, чтобы разделить их жизнь и раскрыть божественное ее содержание. Что это — сказки? Или тут что-то поведано и раскрыто, о чем иначе, в простых человеческих словах может быть и не скажешь, то, что прямо, непосредственно относится и к нашей жизни?
Вот был этот благолепный, тяжелый храм — слава Иерусалима. И веками люди верили, что только в нем, за тяжелыми стенами может человек соприкоснуться с Богом. Но священник взял Марию и ввел ее в самое священное место, и мы и сейчас поем: «пречистый Храм Спасов вводится в храм Господень». А потом, Христос сказал: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его». Евангелист прибавляет: «а Он говорил о храме тела Своего».
Смысл всех этих событий, всех этих слов, всех этих воспоминаний прост: отныне храмом становится человек, отныне не камни и не алтари, а человек — его душа, его тело и вся его жизнь — вот священный и божественный центр мира, вот его «святое святых». Один храм — живой и человеческий — входит в другой, каменный, материальный, и изнутри завершает его смысл и назначение.
Перемещается центр религии, более того — перемещается центр тяжести жизни. В мир входит учение, не ставящее ничего выше человека, ибо Сам Бог принимает человеческий образ, чтобы явить, что назначение человека, призвание его — божественное. С этого момента начинается свобода человека. Нет ничего над ним, ибо сам мир для него’ — дар Божий, данный ему для исполнения божественной судьбы своей.
С тех пор, что вошла Дева Мария в «святое святых», сама жизнь стала храмом. И когда празднуем мы праздник Введения во Храм, мы празднуем этот божественный смысл человека, высоту и свет его призвания. Их не стереть, не выкорчевать из человеческой памяти.

8

Можно без преувеличения сказать, что церковное почитание Девы Марии, Божьей Матери, выросло, как дерево из семени, из созерцания Ее у яслей, в Вифлееме, в ту для христиан единственную по своему значению ночь, когда родился Иисус Христос, когда образ Матери с Младенцем на руках стал — и навсегда остался — главным, самым глубоким, самым радостным образцом нашей веры, нашей надежды, нашей любви… Иначе говоря, все праздники, все молитвы, вся любовь, направленные на Божью Матерь, укоренены в празднике Рождества Христова.
В древности, когда еще не развился церковный календарь, единственным праздником в честь Девы Марии был второй день Рождества — 26-го декабря, день, который и доныне называется «Собором (то есть собранием) в честь Пресвятой Богородицы». Именно в праздновании христианской Церковью Рождества Христова, то есть в молитвах и песнопениях этого дня, находим мы самый глубокий пласт богородичной темы, присущей христианской вере, то есть нашего отношения к Марии, нашего восприятия как Ее образа, Ее личности, так и места Ее в нашей религиозной жизни.
Одна тема, один мотив красной нитью проходит через все празднования Рождества Христова: это переживание Матери Христовой как дара мира, дара человечества, и значит — нашего дара приходящему в мир, к человеку Бога. «Что принесем Тебе, Христе», — спрашивает одна из рождественских молитв. И отвечает так (я привожу молитву эту в ее русской, а не церковнославянской форме): «Все, сотворенное Тобою, встретило Тебя своими дарами. Небо дарит Тебе звезду, ангелы — пение, волхвы — приношения, пастухи — свою радость, земля — пещеру, пустыня — ясли. Мы же, люди, приносим в дар Тебе Матерь-Деву…».
В чем глубокий смысл этого удивительного песнопения? Да в том, конечно, что мир, что все творение не только жаждут соединения с Богом, не только ждут Его пришествия к нам, но и готовят эту встречу, так что именно встреча Бога с человеком, свободная и любовная, составляет самую сердцевину христианской веры. Для современного слуха, высушенного, вылущенного поверхностной рассудочностью, слова о небе, приносящем приходящему в мир Богу — звезду, или о земле, приносящей Ему пещеру и ясли, звучат всего лишь как поэтические метафоры, как поэзия, не имеющая, «как известно каждому», никакого «объективного» значения, никакого отношения к реальности. Чего наше рассудочное сознание не вмещает, так это того как раз, что именно поэзии, и может быть только ей, дано видеть, слышать и нам передавать и являть глубокий смысл, лучше сказать, глубину всякого явления, всякой реальности, ту подспудную их силу и правду, которая скрыта от маленького, самодовольного, одной лишь внешностью вещей занятого рассудка. Небо, в дар Христу приносящее звезду! Что это значит, как не то, что все в мире, и прежде всего сам мир в своей целостности и гармонии, в самой своей природности, как бы предназначен, предопределен к явлению в нем высшего смысла, что сам мир не случаен, не бессмысленен, а наоборот: мир — и символ, и желание, и ожидание Бога.
«Небеса поведают славу Божию!» Это знает поэзия, это знает вера. И потому в Рождестве Христовом поэзия и вера видят не только пришествие Христа, но и встречное движение к Нему мира: звезда, пустыня, пещера, ясли. Ангелы, пастухи, волхвы. И, как лучезарная сердцевина, как скрещение и полнота всех этих движений, — Мария, лучший, самый прекрасный плод, божественный цветок мироздания. Ты даешь нам по любви Твоей Сына Твоего — как бы говорит вера Богу. Мы, в нашей любви, даем тебе Марию, Деву-Мать, чтобы Сын Божий мог стать Сыном Человеческим, быть одним из нас, и нас в себе соединить с Богом. В лице Марии совершается как бы брак Бога с миром, исполнение их взаимной любви. Говорит Евангелие: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына своего единородного…». Отвечает Церковь: «Так возлюбил мир Бога, что отдал Ему ту, в чьей красоте и чистоте раскрывается глубинный смысл, глубинное содержание мира…». И потому, прежде чем начинает узнавать вера в Марии — Мать и заступницу, прежде, чем находит свою полноту почитания Ее в бесчисленных молитвах, праздниках, изображениях, до всего этого, как основание и источник всего этого, — явлена нам Божественная полнота. Божественная красота той ночи, и в самом сердце Ее ослепительный свет, исходящий от образа Матери с Младенцем на руках. Все то, что распалось в грехе, злобе, гордости человеческой, — снова соединено: небо и земля, Бог и человек, природа и дух. Мир становится хвалой, слова — любовью и песнью, материя — даром, природа — яслями. Та любовь, которой Бог извечно возлюбил мир и та любовь, которой, на последней глубине своей, извечно любит мир Бога, соединились и исполнились и воцарились в этом образе, в образе, которого никто и никогда не смог выкорчевать из человеческой памяти, из человеческого сознания.
Вглядываясь в этот образ, радуясь ему, мы вглядываемся в единственный подлинный образ мира, жизни и человека. И, ублажая Матерь Деву, радуемся прежде всего тому, что в ней раскрылось о нас самих, о Божественной глубине, красоте, мудрости и свете мира, когда он воссоединяется с сотворившим и любящим его Богом.

9

В мире страшно и пусто. Одиноко. И бесконечно трудно жить. И потому так много людей ищут только того, как бы уйти от этой лжи, от этой безрадостной жизни, и погружаются — кто в беспробудное пьянство, кто — в попытки обмануть обманщиков, выцарапать у них хоть долю самого простого, животного счастья, кто — в беспредметные мечтания. Но все это всегда, рано или поздно, оказывается тупиком, и только еще более страшным становится пробуждение и насильный возврат к постылой лямке. Не случайно, какую бы область жизни мы ни взяли, каждая в наши дни стала «проблемой». Проблема общества. Проблема труда. Проблема пола. Проблема женщины. Проблема счастья… И стало все это проблемой потому, конечно, что, с одной стороны, готовые ответы и предписания, даваемые казенной пропагандой, уже давно развенчаны, обличены в своей лжи и пустоте, перестали быть ответами, и потому, с другой стороны, что иных ответов нет, и мы так часто не знаем — где и как их искать. И воцаряются в нашем сознании пустота и цинизм, и вот их-то и хотим мы заглушить, от них бежать.
Многие в наши дни начинают смутно сознавать, что подлинные ответы невозможны, если не прорвется человек к высшему и вечному, не обретет веры. Но ведь и в Бога можно верить по-разному. Ведь и вера может быть тоже только уходом, только бегством, своего рода психологическим опьянением, то есть вера может быть псевдо-верой, или ложной верой. Увы, и во имя веры, во имя Бога можно ненавидеть и творить зло, разрушать, а не созидать. И не говорил ли сам Христос, что «многие придут во имя Его, и многих прельстят», и не говорил ли Христос также о том, что не всякий, говорящий Ему «Господи, Господи», войдет в Царство Божие? Поэтому с первых же дней своих христианство не спрашивало — «веришь ли ты?» — ибо знало, что и те, которые распинали и предавали Христа, тоже во что-то и как-то верили; нет, христианство спрашивало: как ты веришь? И во что?
И вот здесь, при попытке ответить на этот основной для подлинной веры вопрос, и вырастает перед внутренним взором почти бессознательно, почти невольно, образ Девы-Матери. О, это совсем не значит, что образ этот хоть как-то заслоняет собою образ Христа или же представляет собой для веры как бы второй объект, отличный от Христа. Нет, ибо от Христа, только от Него, получаем мы этот образ как некий подарок нам, как раскрытие всего того, о чем учение, к чему — призыв Христа. Так вот, спросим себя, — в чем же его сила, в чем его помощь нам?
Мой первый ответ, возможно, удивит многих. Вот он: это образ женщины. Первый дар Христа нам, первое и самое глубокое раскрытие Его учения и призыва даны нам в образе женщины. Почему это так важно, так утешительно, так спасительно? Да потому, что мир наш стал до конца безнадежно мужским миром. В мире нашем царят гордыня, агрессивность, в нем все сведено к орудиям власти и властвования — к производству и к орудиям производства, к соперничеству, насилию, нежеланию в чем-то уступить, где-то смириться, умолкнуть, погрузиться в тихую глубину жизни. И именно всему этому противостоит, все это обличает — одним своим присутствием — образ Девы Марии, Пречистой Матери, образ бесконечного смирения, но также и силы и красоты смирения, образ чистоты — и ее силы и красоты, образ любви — и победы этой любви.
Дева Мария, Пречистая Матерь ничего не требует — и все получает. Ничего не добивается — и всем обладает. В образе Девы Марии все то, чего почти уже не осталось в нашем мужском, гордом и агрессивном мире: сострадание, жалость, забота, доверие; про себя она говорит: «се раба Господня», а мы называем Ее Царицей неба и земли, Владычицей и Госпожой. Дева Мария ничему не учит, ничего не доказывает — но вот одно ее присутствие, один свет и радость этого присутствия просто снимают выдуманные, вымученные нами проблемы. Как если бы после длинного, мучительного, разбитого дня мы вернулись домой, и все снова ясно, и все полно того никакими словами не передаваемого счастья, которое и есть единственное подлинное счастье. Христос говорил: «Ищите прежде всего Царствия Божия». Так вот, в этой женщине — Деве, Матери, Заступнице — мы не умом, а сердцем чувствуем, что значит искать и найти Царство, и что значит жить им.

Протопресвитер Александр Шмеман

 

 

Мы ничего своего не имеем

Сегодня мы празднуем праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. В этом году этот праздник приходится на день воскресный. И совпадение сегодняшних Евангелий — воскресного и праздничного — очень знаменательно.

 

В первом Евангелии, воскресном, вы слышали притчу о том, как у одного человека уродилась нива, и он был в недоумении: куда ему деть такой боль шой урожай? И рече: се сотворю, разорю житницы моя, и больший созижду, и соберу ту вся жита моя, и благая моя. И реку души моей: душе, имаши много блага, лежаща на лета многа: почивай, яждъ, пий, ве селися. Но Господь сказал этому человеку: безумие, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уго товал есй, кому будут ? И заканчивается это Еванге лие словами: Тако собирали себе, а не в Бога богатея.

Здесь показана печальная участь человека, живущего для себя, а не для Бога.

Второе Евангелие — Богородичное, которое читается на все праздники Божией Матери — вам хорошо знакомо. Помните, Господь пришел в дом, где Его встретили две сестры: Марфа и Мария. Марфа сразу же бросилась готовить для Господа угощение, трапезу, а Мария села у ног Учителя и слушала Его. И хотя Марфа занималась делом вроде бы и угодным Богу — старалась накормить и упокоить Гостя, — она заслужила упрек: Марфо, Марфо, печёшися и молвиши о мнозе. Едино же есть на потребу. Глав ное — не внешнее, телесное, а духовное. Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея.

Что же это за благая часть, которая никогда не отнимется от человека? Это, конечно, богоугождение, делание всего ради Бога, для Бога. И вот сегодняшний праздник является как бы лучшей иллюстрацией этих слов.

Престарелые супруги Иоаким и Анна получили от Бога дар — долгожданное Дитя, будущую Матерь Божию. И вот этого, вымоленного многими слезами ребенка, трилётствующую юницу, то есть трехлетнюю маленькую девочку, они отводят в храм Божий и по данному ими ранее обету посвящают Богу. Это был подвиг полного самопожертвования и преданности воле Божией. Кто имеет детей, знает, как это трудно — особенно в том преклонном возрасте, в который тогда вступили Иоаким и Анна — родителям ли шиться утешения видеть, растить, воспитывать своего единственного ребенка. В жизни, правда, часто бывает, что родителям приходится разлучаться с детьми. Умирают родители, иногда же умирает ребенок. И если человек не в Бога, а себе богатеет, то есть если он думает только о себе, о своих радостях, то для него это трагедия. А святые Иоаким и Анна добровольно отдали Дитя, сами лишили себя родительского утешения ради Бога. И Господь воздал им сторицей за это, потому что потом они восприняли Дочь свою как Царицу Небесную, как Матерь Божию. Это даже и представить себе невозможно, какую они получили награду.

В житиях святых есть такой пример. Одна богатая женщина, Клеопатра, привезла к себе в дом мощи мученика Уара и устроила недалеко от дома храм в его честь. По освящении храма она горячо молилась мученику о благополучии своего единственного сына, а тот вскоре после этого заболел и умер. В горе, в ропоте на мученика, на Бога, потому что она, как тот богач, себе, а не в Бога богатела, идет женщина в новоустроенный храм и жалуется мученику:

— Мучениче Христов, так-то ты отблагодарил меня за заботу о тебе!

Мученик ей явился и говорит:

—   Ты же просила блага для своего сына, а высшее благо — это Царствие Небесное. Вот Господь по мо ему ходатайству и даровал это твоему сыну. Чего же ты еще хочешь?

И она увидела своего сына в неизреченной славе в Царствии Небесном и успокоилась. Потом она затворилась у себя в доме, вела богоугодную жизнь и стала преподобной, блаженной.

Богач, о котором говорится в притче, думал толь ко о себе, о своих удовольствиях, потому богатство и отнялось от него.

Но богатство может и не отняться от человека, пойти с ним в вечную жизнь. Каким образом? Когда человек не прилепляется к богатству, а принимает его как дар Божий и во славу Божию им пользуется. И в Писании мы имеем великий пример тому — Ио ва Праведного. Вот человек, который имел и большое богатство, и много детей и в один день лишился и того, и другого. Но он в Бога богател, а не себе, не считал богатство своим, потому и отнесся к этому так: Господь даде, Господь отъят… буди имя Господне благословенно (Иов I , 21). И за то Господь вернул ему вдвое еще здесь, на земле, и богатства, и детей дал ему — дочерей, как сказано в Писании, равным ко торым по красоте не было во всей поднебесной.

В Киево-Печерском патерике есть пример и другого отношения к богатству. Один князь, Арефа, постригся в монахи, а золото, которое имел, спрятал. Потом это золото у него украли. От великого огорчения Арефа заболел и уже приближался к смерти. Пришли ангелы за его душой и сказали ему: «Несчастный, мало тебе того, что ты столько нагрешил, собирая богатство, и вместо того, чтобы раздать, при прятал его, но и после того, как у тебя его отняли, ты нагрешил еще больше ропотом, осуждением, подозрением на других братии… Сказал бы: «Ну, и Бог с ним», — и вменилась бы тебе пропажа твоих денег в милостыню». Тогда Арефа закричал: «Господи, ни чего моего нет, все Твое!» И выздоровел.

Этот пример нам показывает, что мы ничего своего не имеем, всё — Божие. Это относится ко всему: ко здоровью, богатству, способностям… И если в случае какой-либо потери вместо того, чтобы роптать, мы смиримся и скажем: «Бог дал, Бог взял. Твое, Господи», — то и нам это вменится в милостыню.

Один священник рассказывал то, о чем ему поведала одна женщина. Отец у нее был простой души, в деревне жил. Там в кафтане ходили, в лаптях. А тут он как-то справил себе обновку: костюм, сапоги. А поносить почти не успел, вскоре у него всё это укра ли. И он, как Иов, особенно горевать не стал, махнул рукой: «Бог с ними, обойдусь и так».

И вот после его смерти дочь видит его во сне. Сидит он будто бы за столом в украденных у него костюме и сапогах. Она спрашивает:

— Батюшка, так ведь у тебя же всё это унесли!

— Да, но как я пришел сюда, мне всё сразу же
вернули, — ответил он.

Вот простой пример того, что значит в Бога богатеть.

Вот и мы, если не так, как праведный Иов (потому что для нас это высоковато), но хотя бы так, как этот человек, станем относиться к своим утратам и не будем привязываться ни к чему, что имеем, и если Господь и возьмет что от нас, а мы смиримся с этим и скажем: «Бог дал, Бог взял. Значит, так Ему угодно», — то Господь еще здесь, на земле, как Иова, утешит нас.

Святые отцы это же самое устроение души выразили такими словами: «Когда Господь посылает нам скорби — слава Его праведному суду, ибо Он очищает нас скорбями от грехов наших. Если же Он посылает нам радость и утешение — слава Его милосердию». Аминь.

Проповедь протоиерея Валериана Кречетова, произнесенная на празднике Введения Пресвятой Богородицы во храм, 4 декабря 1983


Читайте также:

Догматическое учение о Деве Марии

Зачатие святой Анны, "егда зачат святую Богородицу"

Сретение Господа нашего Иисуса Христа

Успение, Богородица на смертном одре

Указатель чудотворных и чтимых икон Божией Матери



Источник: http://www.pravmir.ru/category/cerkov/doroga-k-xramu/prazdniki/vvedenie-vo-xram/
Категория: Двунадесятые | Добавил: Vladimir (04 Дек 2009)
Просмотров: 2860 | Теги: храм, Пресвятая Дево, Жизнь, Владычица, Богородице, покровительство, введение, Матерь | Рейтинг: 5.0/5
Поделиться:
Всего комментариев: 0
avatar
В соц. сетях
Мини-чат
Почта
Логин:
Пароль:

(что это)
Поделиться в соц. сетях:




Сайт работает благодаря вашим пожертвованиям.

Форма для пожертвования:
Рассылки Subscribe.Ru
Лента "Душеполезное чтение"
Рассылки Subscribe.Ru
Лента "Возрождение"
Рассылки Subscribe.Ru
Лента "Форум клуба"

Общество друзей милосердия статистика
Besucherzahler femmes russes a marier
счетчик посещений
Сервер 'Россия Православная' Яндекс.Метрика Счетчик тИЦ, PR и обратных ссылок
40e78245a810e8be