Главная » Душеполезное чтение » Культура и искусство » Литература, новинки книжного рынка, рецензии

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Парадокс, но «Робинзон Крузо», которого благодаря детскому пересказу Корнея Чуковского знало большинство советских людей — это совершенно иная книга, чем та, что написал Дефо. И чтобы эта книга стала совсем другой, достаточно было одного — убрать из нее Бога.

В пересказе, который появился в 1935 году, книга не просто лишается своего христианского содержания, не просто превращается в очередной поверхностный приключенческий роман, но и приобретает совершенно четкий идейный посыл: человек своими силами может добиться всего, благодаря своему разуму, с помощью науки и техники он может справиться с любой безвыходной ситуацией, и никакой Бог ему для этого не нужен. 

Хотя тому, кто прочтет оригинальный текст Дефо, станет очевидно: без постоянной молитвы, без мысленного общения с Богом (пускай даже такого куцего, в протестантском формате, без богослужения, без церковных таинств) Робинзон быстро сошел бы с ума. Но с Богом человек не одинок даже в самых экстремальных обстоятельствах. Причем это не просто авторская идея — это подтверждается реальной жизнью. Ведь

прототип Робинзона, Александр Селькирк, проведший четыре года на необитаемом острове, реально обратился к вере, реально молился, и эта молитва помогла ему сохранить рассудок.

От прототипа Дефо взял не только внешнюю ситуацию, но и средство преодолеть ужас одиночества — обращение к Богу.

При этом со взглядом на учение Христа и у Дефо, и у его героя все, мягко говоря, неоднозначно. Они исповедовали кальвинизм в одной из его вариаций. То есть верили в своего рода предопределение: если ты человек, изначально благословенный свыше, то тебе везет, все у тебя получается, а вот неуспешным людям (и даже народам!) стоит крепко усомниться вообще в своей возможности быть спасенным. Для нас, православных христиан, подобные взгляды очень далеки от сути Благой Вести.

Конечно, говорить о подобных богословских и моральных проблемах «Робинзона Крузо» можно тогда, когда мы знаем, как и о чем на самом деле писал Дефо свой роман. А в нашей стране, как уже говорилось, узнать это не всегда было просто или даже возможно.

Чтобы восполнить наиболее заметные пробелы в нашем представлении о «Робинзоне Крузо», о романе и его авторе расскажет Виктора Симакова, кандидата филологических наук, учителя русского языка и литературы школы №1315 (Москва).

Дважды вранье — или эффективный пиар

Даниэль Дефо представляется, на первый взгляд, автором одной великой книги — «Робинзон Крузо». Приглядевшись, мы поймем, что это не совсем так: примерно за пять лет (1719–1724) он выпустил друг за другом около десятка беллетристических книг, по-своему важных: к примеру, «Роксана» (1724) стала на долгие годы образцом уголовного романа, а «Дневник чумного года» (1722) повлиял на творчество Гарсиа Маркеса. И все ж «Робинзон Крузо», как «Одиссея», «Божественная комедия», «Дон Кихот», — это совсем иной уровень известности и основание для долгой культурной рефлексии. Робинзон стал мифом, титаном, вечным образом в искусстве.

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

25 апреля 1719 года в лондонских книжных лавках появилась книга с многословным названием — «Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего 28 лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами; написанные им самим». В оригинальном английском названии — 65 слов. Этот заголовок — еще и толковая аннотация к книге: какой читатель её не купит, если на обложке — Америка и пираты, приключения и кораблекрушение, река с загадочным названием и необитаемый остров. А еще — небольшое вранье: на двадцать четвертом году «полное одиночество» кончилось, появился Пятница.

Второе вранье серьезнее: Робинзон Крузо написал книгу не сам, он — плод воображения автора, намеренно не упомянувшего себя на обложке книги. Ради хороших продаж он выдал фикшн (художественный вымысел) за нон-фикшн (то есть документалистику), стилизовав роман под мемуары. Расчет сработал, тираж был распродан мгновенно, хотя книжка стоила пять шиллингов — как парадный костюм джентльмена.

Робинзон в русских снегах

Уже в августе того же года, вместе с четвертым тиражом романа, Дефо выпустил продолжение — «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо…» (далее опять много слов), тоже без упоминания автора и тоже в виде воспоминаний. Эта книга повествовала о кругосветном путешествии постаревшего Робинзона по Атлантике и Индийскому океану, Китаю и заснеженной России, о новом посещении острова и гибели Пятницы на Мадагаскаре. А еще через некоторое время, в 1720 году, вышел и настоящий нон-фикшн про Робинзона Крузо — книга эссе на разные темы, содержащая, в числе прочего, и описание видения Робинзоном ангельского мира. На волне популярности первой книжки и эти две продавались неплохо. В сфере книжного маркетинга Дефо тогда не было равных.

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Гравюра. Жан Гранвиль

Можно лишь удивляться, с какой непринужденностью писатель имитирует легкую безыскусность дневникового стиля, притом что пишет в бешеном темпе. В 1719 году вышли в свет три его новые книги, в том числе два тома про Робинзона, в 1720 — четыре. Часть из них — действительно документальная проза, другая часть — псевдомемуары, которые сейчас обычно именуют романами (novel).

Роман ли это?

Говорить о жанре романа в том смысле, в котором мы сейчас вкладываем в это слово, на начало XVIII века нельзя. В этот период в Англии идет процесс слияния разных жанровых образований («правдивая история», «путешествие», «книга», «жизнеописание», «описание», «повествование», «романс» и другие) в единое понятие о романном жанре и постепенно складывается представление о самостоятельной его ценности. Однако слово novel употребляется в XVIII веке редко, а его смысл пока узкий — это просто небольшая любовная повесть.

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Гравюра. Жан Гранвиль

Ни один из своих романов Дефо не позиционировал как роман, а раз за разом использовал один и тот же маркетинговый ход — выпускал поддельные мемуары без указания имени настоящего автора, полагая, что нон-фикшн куда интереснее вымысла. Такими псевдомемуарами — тоже с длиннющими названиями — чуть ранее прославился француз Гасьен де Куртиль де Сандра («Мемуары мессира д’Артаньяна», 1700). Той же возможностью вскоре после Дефо воспользовался Джонатан Свифт в «Путешествиях Гулливера» (1726–1727), стилизованных под дневник: хотя в книге описывались события куда более фантастические, чем у Дефо, и тут нашлись читатели, поверившие рассказчику на слово.

В развитии жанра романа поддельные мемуары Дефо сыграли ключевую роль. В «Робинзоне Крузо» Дефо предложил сюжет не просто нашпигованный приключениями, а держащий читателя в напряжении (вскоре в той же Англии будет предложен термин «саспенс»). К тому же повествование было довольно цельным — с четкой завязкой, последовательным развитием действия и убедительной развязкой. По тем временам это было, скорее, редкостью. Например, вторая книга про Робинзона такой цельностью похвастаться, увы, не могла.

Откуда вырос «Робинзон»?

Сюжет «Робинзона Крузо» лег на подготовленную почву. При жизни Дефо была широко известна история шотландского моряка Александра Селькирка, который после ссоры со своим капитаном провел четыре с небольшим года на острове Мас-а-Тьерра в Тихом океане, в 640 км от побережья Чили (сейчас этот остров называется Робинзон Крузо). Вернувшись в Англию, он не раз рассказывал в пивных о своих приключениях и в конце концов стал героем сенсационного очерка Ричарда Стила (который, в частности, отмечал, что Селькирк — неплохой рассказчик). Присмотревшись к истории Селькирка, Дефо, однако, заменил остров в Тихом океане на остров в Карибском море, поскольку сведений об этом регионе в доступных ему источниках было куда больше.

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Гравюра. Жан Гранвиль

Второй вероятный источник сюжета — «Повесть о Хайе, сыне Якзана…» арабского автора XII века Ибн Туфайля. Это философский роман (опять же, насколько можно применять этот термин к средневековой арабской книге) о герое, живущем на острове с младенчества. То ли он был отправлен согрешившей матерью по морю в ларе и выброшен на остров (явная аллюзия на сюжеты из Ветхого Завета и Корана), то ли «самозародился» из глины уже там (в книге даны обе версии). Далее герой был вскормлен газелью, самостоятельно научился всему, подчинил себе окружающий мир и научился отвлеченно мыслить. Книга была переведена в 1671 на латинский язык (как «Философ-самоучка»), а в 1708 — на английский (как «Улучшение человеческого разума»). Этот роман повлиял на европейскую философию (например, на Дж. Локка) и литературу (тот тип повествования, который немцы в XIX веке назовут «романом воспитания»).

Дефо в нем тоже подсмотрел немало интересного. Сюжет о познании окружающего мира и покорении природы хорошо сочетался с новым просвещенческим представлением о человеке, разумно устраивающем свою жизнь. Правда, герой Ибн Туфайля действует, не зная о цивилизации ничего; Робинзон же, наоборот, будучи цивилизованным человеком, воспроизводит приметы цивилизации у себя. С полузатонувшего корабля он забирает три Библии, навигационные приборы, оружие, порох, одежду, собаку и даже деньги (правда, они пригодились лишь в финале романа). Он не забыл язык, ежедневно молился и последовательно соблюдал религиозные праздники, соорудил дом-крепость, ограду, смастерил мебель, трубку для табака, стал шить одежду, вести дневник, завел календарь, начал использовать привычные меры веса, длины, объема, утвердил распорядок дня: «На первом плане религиозные обязанности и чтение Священного Писания… Вторым из ежедневных дел была охота… Третьим была сортировка, сушка и приготовление убитой или пойманной дичи».

Здесь, пожалуй, можно увидеть основной мировоззренческий посыл Дефо (он есть, притом что книга о Робинзоне была явно написана и опубликована как коммерческая, сенсационная): современный человек третьего сословия, опираясь на свой разум и опыт, способен самостоятельно обустроить свою жизнь в полном согласии с достижениями цивилизации. Это авторское представление вполне вписывается в идеологию века Просвещения с его приятием декартовской гносеологии («Мыслю, следовательно существую»), локковского эмпиризма (весь материал рассуждения и знания человек получает из опыта) и нового представления о деятельной личности, уходящего корнями в протестантскую этику. С последним стоит разобраться подробнее.

Таблицы протестантской этики

Жизнь Робинзона состоит из правил и традиций, определенных его родной культурой. Отец Робинзона, честный представитель среднего сословия, превозносит «среднее состояние» (то есть аристотелевскую золотую середину), которая в данном случае заключается в разумном приятии жизненного удела: семья Крузо относительно обеспеченная и отказываться от «занимаемого по рождению положения в свете» нет смысла. Приведя отцовскую апологию среднего состояния, Робинзон продолжает: «И хотя (так закончил отец свою речь) он никогда не перестанет молиться обо мне, но объявляет мне прямо, что, если я не откажусь от своей безумной затеи, на мне не будет благословения Божия». Судя по сюжету романа, Робинзону понадобилось много лет и испытаний, чтобы понять, в чем суть отцовского предостережения.

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Гравюра. Жан Гранвиль

На острове он заново прошел путь развития человечества — от собирательства до колониализма. Уезжая в финале романа с острова, он позиционирует себя как его владельца (и во второй книге, вернувшись на остров, ведет себя как здешний вице-король).

Пресловутое «среднее состояние» и бюргерская мораль в данном случае вполне сочетаются с дурным представлением XVIII века о неравноценности рас и допустимости работорговли и рабовладения. В начале романа Робинзон нашел возможным продать мальчика Ксури, с которым бежал из турецкого плена; после, если бы не кораблекрушение, планировал заняться работорговлей. Первые три слова, которым научил Робинзон Пятницу, — «да», «нет» и «господин» (master).

Хотел ли этого Дефо сознательно или нет, его герой получился прекрасным портретом человека третьего сословия в XVIII веке, с его поддержкой колониализма и рабовладения, рационально-деловым подходом к жизни, религиозными ограничениями. Скорее всего, Робинзон таков, каков был сам Дефо. Робинзон даже не пытается узнать настоящее имя Пятницы; автору оно тоже не слишком интересно.

Робинзон — протестант. В тексте романа его точная конфессиональная принадлежность на указана, но поскольку сам Дефо (как и его отец) был пресвитерианцем, то логично предположить, что и герой его, Робинзон, тоже принадлежит к пресвитерианской церкви. Пресвитерианство — одно из направлений протестантизма, опирающееся на учение Жана Кальвина, фактически — разновидность кальвинизма. Робинзон унаследовал эту веру от отца-немца, эмигранта из Бремена, некогда носившего фамилию Крейцнер.

Протестанты настаивают, что для общения с Богом священники в качестве посредников ни к чему. Вот и протестант Робинзон считал, что общается с Богом напрямую. Под общением с Богом он как пресвитерианец подразумевал только молитву, в таинства он не верил.

Без мысленного общения с Богом Робинзон быстро сошел бы с ума. Он каждый день молится и читает Священное Писание. С Богом он не чувствует себя одиноким даже в самых экстремальных обстоятельствах.

Это, кстати, хорошо соотносится с историей Александра Селькирка, который, чтобы не сойти с ума от одиночества на острове, каждый день читал вслух Библию и громко пел псалмы.

Любопытным выглядит одно из ограничений, которое свято соблюдает Робинзон (Дефо специально не останавливается на данном моменте, но из текста он хорошо виден), — это привычка всегда ходить одетым на необитаемым тропическом острове. Видимо, герой не может оголиться перед Богом, постоянно чувствуя его присутствие рядом. В одной сцене — где Робинзон плывет на полузатонувший рядом с островом корабль — он вошел в воду «раздевшись», а затем, будучи на корабле, смог воспользоваться карманами, а значит, разделся все же не до конца.

Протестанты — кальвинисты, пресвитерианцы — были уверены, что можно определить, кто из людей любим Богом, а кто — нет. Это видно из знаков, за которыми надо уметь наблюдать. Один из важнейших — удача в делах, что сильно повышает ценность труда и его материальных результатов. Попав на остров, Робинзон пытается понять свое положение с помощью таблицы, в которую аккуратно заносит все «за» и «против». Их количество равно, но это дает Робинзону надежду. Далее Робинзон много трудится и через результаты своего труда чувствует милость Господа.

Столь же важны многочисленные знаки-предостережения, которые не останавливают молодого Робинзона. Затонул первый корабль, на котором он отправился в путь («Совесть, которая в то время еще не успела у меня окончательно очерстветь, – говорит Робинзон, — сурово упрекала меня за пренебрежение к родительским увещаниям и за нарушение моих обязанностей к Богу и отцу», — имеется в виду пренебрежение дарованным жизненным уделом и отцовскими увещеваниями). Другой корабль захватили турецкие пираты. В самое злополучное из своих путешествий Робинзон отправился ровно через восемь лет, день в день после побега от отца, который его предостерегал от неразумных шагов. Уже на острове он видит сон: с неба к нему спускается страшный человек, объятый пламенем, и хочет поразить копьем за нечестие.

Дефо настойчиво проводит мысль о том, что не стоит совершать дерзких поступков и круто менять свою жизнь без специальных знаков свыше, то есть, в сущности, постоянно осуждает гордыню (притом что колонизаторские замашки Робинзона он, скорее всего, гордыней не считает).

Постепенно Робинзон все более склоняется к религиозным размышлениям. В то же время он четко разделяет сферы чудесного и бытового. Увидев на острове колосья ячменя и риса, он возносит благодарность Богу; затем вспоминает, что сам вытряхнул на этом месте мешочек из-под птичьего корма: «Чудо исчезло, а вместе с открытием, что все это самая естественная вещь, значительно остыла, должен признаться, и моя благодарность Промыслу».

Когда на острове появляется Пятница, главный герой пытается привить ему собственные религиозные представления. В тупик его ставит естественный вопрос о происхождении и сущности зла, труднейший для большинства верующих людей: зачем Бог терпит дьявола? Прямого ответа Робинзон не дает; подумав некоторое время, он неожиданно уподобляет дьявола человеку: «А ты лучше спроси, почему Бог не убил тебя или меня, когда мы делали дурные вещи, оскорбляющие Его; нас пощадили, чтобы мы раскаялись и получили прощение».

Главный герой и сам остался недоволен своим ответом – другого же ему на ум не пришло. Вообще, Робинзон в конце концов приходит к мысли, что он не слишком успешен в истолковании сложных богословских вопросов.

В последние годы жизни на острове искреннюю радость ему доставляет другое: совместная с Пятницей молитва, совместное ощущение присутствия Бога на острове.

Наследство Робинзона

Хотя Дефо припас основное философско-этическое содержание для последней, третьей книги про Робинзона, время оказалось мудрее автора: наиболее глубокой, цельной и влиятельной книгой Дефо был признан именно первый том этой трилогии (характерно, что последний даже не переведен на русский язык).

Жан-Жак Руссо в дидактическом романе «Эмиль, или О воспитании» (1762) назвал «Робинзона Крузо» единственной книгой, полезной для детского чтения. Сюжетная ситуация необитаемого острова, описанная у Дефо, рассматривается Руссо как обучающая игра, к которой — через чтение — следует приобщиться ребенку. 

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Гравюра. Жан Гранвиль

В XIX веке было создано несколько вариаций на тему «Робинзона», в том числе «Коралловый остров» Роберта Баллантайна (1857), «Таинственный остров» Жюля Верна (1874), «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона (1882). Во второй половине XX века «робинзонаду» переосмысляют в свете актуальных философских и психологических теорий — «Повелитель мух» Уильяма Голдинга (1954), «Пятница, или Тихоокеанский лимб» (1967) и «Пятница, или Дикая жизнь» (1971) Мишеля Турнье, «Мистер Фо» (1984) Джона Максвелла Кутзее. Сюрреалистические и психоаналитические акценты расставил в фильме «Робинзон Крузо» (1954) Луис Бунюэль.

Сейчас, в XXI веке, в свете новых размышлений о сосуществовании рядом различных культур, роман Дефо по-прежнему актуален.  Взаимоотношения Робинзона и Пятницы — пример взаимодействия рас как его понимали три века назад. Роман на конкретном примере заставляет задуматься: что изменилось за прошедшие годы и в чем взгляды авторы безусловно устарели? В мировоззренческом отношении роман Дефо прекрасно иллюстрирует идеологию Просвещения в ее британском варианте. Однако сейчас нам гораздо интереснее вопрос о сущности человека вообще. Вспомним упомянутый роман Голдинга «Повелитель мух», в котором обители острова не развиваются, как у Дефо, а наоборот, деградируют, проявляют низменные инстинкты. Каков же он, человек, на самом деле, чего в нем больше — созидательного или разрушительного? В сущности, здесь можно увидеть и культурную рефлексию над христианской концепцией первородного греха.

Что касается религиозных представлений автора, представление о золотой середине у среднего читателя, пожалуй, не вызовет возражений, чего не скажешь об осуждении дерзновенных поступков вообще. В данном отношении философию автора можно признать буржуазной, мещанской. Такие представления осудят, например, представители романтической литературы в начале XIX века.

Несмотря на это, роман Дефо продолжает жить. Объясняется это тем, что «Робинзон Крузо» — текст, прежде всего, сенсационный, а не дидактический, он пленяет образами, сюжетом, экзотикой, а не поучает. Смыслы, которые в нем заложены, присутствуют, скорее, подспудно, а потому он порождает вопросы, а не дает законченные ответы. В этом и есть залог долгой жизни литературного произведения. Читая его снова и снова, каждое поколение задумывается над встающими во весь рост вопросами и отвечает на них по-своему.

 

Интересные факты:

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Первый перевод «Робинзона Крузо» на русский язык был опубликован в 1762 году. Перевел его Яков Трусов под названием «Жизнь и приключения Робинзона Круза, природного англичанина». Классический, чаще всего переиздаваемый полный перевод текста на русский выпущен в 1928 году Марией Шишмаревой (1852–1939), а начиная с 1955 года многократно переиздавался.

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Лев Толстой в 1862 году сделал свой пересказ первого тома «Робинзона Крузо» для своего педагогического журнала «Ясная Поляна».

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Робинзон Крузо: история, которую мы читали не так

Существует 25 экранизаций «Робинзона Крузо» (включая и мультипликацию). Первая сделана в 1902 году, последняя — в 2016. В роли Робинзона снимались такие актеры, как Дуглас Фэрнбекс, Павел Кадочников, Питер О’Тул, Леонид Куравлёв, Пирс Броснан, Пьер Ришар.



Источник: https://foma.ru/robinzon-kruzo-istoriya-kotoruyu-myi-chitali-ne-tak.html
Категория: Литература, новинки книжного рынка, рецензии | Добавил: Vladimir (14 Июн 2018)
Просмотров: 91 | Теги: молитва, Бог, вера, книга, Корней Чуковский, Дефо, роман, Робинзон Крузо | Рейтинг: 5.0/1
Поделиться:
Всего комментариев: 0
avatar
Форма входа
В VK
Мини-чат
Почта
Логин:
Пароль:

(что это)




Сайт работает благодаря вашим пожертвованиям.

Форма для пожертвования:
Рассылки Subscribe.Ru
Лента "Душеполезное чтение"
Рассылки Subscribe.Ru
Лента "Возрождение"
Рассылки Subscribe.Ru
Лента "Форум клуба"

Общество друзей милосердия статистика
Besucherzahler femmes russes a marier
счетчик посещений
Сервер 'Россия Православная' Яндекс.Метрика Счетчик тИЦ, PR и обратных ссылок
40e78245a810e8be